Изучал Деяния Святых Апостолов, и в голове сложилась небольшая мозаичка.

Шестая глава.

После череды раздоров по вопросу “Вас тут не стояло!” в апостольской церкви во главу служения по снабжению нуждающихся едой и вещами первой необходимости ставят Стефана.

Человека имеющего всеобщее уважение.

Человека, честность которого сделала ему имя.

Вопросов нет, всё отлично.

Чуть ниже Лука (автор книги Деяний и одного из канонических евангелий) как-бы невзначай так, вскользь упоминает что “Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса и знамения в народе.” (Глава 6, стих 8 книги Деяний)

Итак.

Встал утром, почистил зубы.

Пошел к месту собрания.

Накормил завтраком нищих.

Пошел к вдовам.

Там гвоздь вбил, тут забор починил.

Пошел в город.

Этого исцелил, того воскресил.

Ординари дэй ин зе офис, как говорится.

Проблема Стефана была в том, что свои чудеса и дела он делал во славу и именем Иисуса Христа, незадолго до этого распятого римскими властями не без давления иудейской интеллигенции.

Такое положение дел не играет на руку будущему Стефана.

Внутри местной синагоги зреет заговор с целью убить этого “нехорошего” человека.

Его хватают под стражу по ложному обвинению, и после его речи (к слову сказать, самой длинной из записанных проповедей в Новом Завете) побивают камнями.

Насмерть.

Тут для нас важна пара деталей.

Первое.

В то время еврейские провинции находились под властью римской империи.

И решение о смертной казни должны были принимать римские власти, а не студенты местных синагог и житили окрестных деревень.

Убийство Стефана - чистой воды самосуд над еретиком.

Это было преступлением на религиозной почве.

Был прецедент к суду, но сразу после речи защиты, обвиняемого убили.

Второе.

Настораживает следующее: откуда у евангелиста Луки столько деталей?

Названия синагог, в которых совершался заговор, и даже национальности заговорщиков.

Как мы знаем, Лука писал историю Иисуса и первых годов церкви со слов очевидцев событий, а позже и лично путешествуя с апостолом.

И он (опять же в своём стиле, выдавая за незначительные детали самое главное) не зря приписывает, что некто юноша по имени Савл сторожил одежды тех людей, которые вспотели опуская с размахом камни на виски Стефана.

Что было с Савлом дальше мы знаем.

Встреча с Иисусом, раскаяние, слепота, исцеление.

Попытки “стать своим” среди первых христиан.

(Но кто ж поверит в покаяние этого душегуба?)

Первые неловкие проповеди.

И так далее.

Луке об истории с казнью Стефана рассказать было некому.

Подписывать явку с повинной в угоду любопытству странствующему летописцу - это вряд ли входило в планы сообщников.

Рассказать об этом было некому, кроме Савла.

Он же Павел.

Он же апостол Павел.

Это меня сегодня и поразило.

Этому известному убийце членов безобидной околоиудейской секты было всё равно, что подумают о нем вчерашнем, когда он был Савлом.

После встречи с Иисусом он без преувеличения стал новым человеком.

И позже он напишет “Итак, кто во Христе, тот новое творение; древнее прошло, теперь всё новое.” (Второе послание церкви в Коринфе, глава 5, стих 17)

Бог по своей благодати простил Савла, и именно это прощение Савл/Павел и проповедовал до конца своей жизни.

(Которая, согласно преданиям, закончилась мученической смертью за проповедь Царства.)

Он знал, о чем говорит.

Потому что своими силами ему от своего прошлого было не отмыться.

И еще одна деталь.

Лука не стеснялся такого Павла.

Павел не стеснялся такого Павла.

И Бог не стеснялся, что у Него есть такой Павел.

Мы так часто живём мифом, что Богу нужны только прокаченные и примерные праведники, что забываем, руками каких людей Он творил историю.